Киев — город с многовековой историей, не раз переживавший войны и смену власти. Одной из самых мрачных страниц его прошлого стал период нацистской оккупации во время Второй мировой войны. Как выглядел Киев глазами немецкого солдата? Что он замечал на его улицах, как описывал увиденное в письмах домой или личных дневниках? За внешним спокойствием скрывалась повседневная жизнь киевлян, наполненная страхом, нехваткой всего необходимого и борьбой за выживание. В этой статье мы рассмотрим оккупированный город через архивы, личные записи и свидетельства, чтобы понять, каким был Киев в это сложное время. Далее на kyivyes.
Ночь на 19 сентября 1941 года
Ночь на 19 сентября 1941 года стала переломным моментом для Киева. Советские войска оставляли город, а в воздухе еще ощущался запах дыма и взрывов. Всё вокруг застыло в неопределенности: те, кто оставался, не знали, что их ждет. Красная армия потерпела сокрушительное поражение — более 600 тысяч солдат погибли, пропали без вести или попали в плен. Немцы вошли в Киев с относительно небольшими потерями и быстро взяли город под свой контроль.
Утром 19 сентября первые подразделения Вермахта появились на улицах Киева. Тишина, наступившая после боев и отступления, была обманчивой. Через несколько дней её прервали взрывы, прогремевшие в центре города. Первый взрыв произошел 21 сентября на Крещатике, за ним последовала целая серия. Здания одно за другим взрывались и горели, огонь быстро распространялся по кварталам из-за деревянных перекрытий и запасов товаров в магазинах. Эти взрывы стали результатом советской тактики “выжженной земли”. Еще до отступления советские инженеры заминировали ключевые здания города, заложив взрывчатку с замедлителями в подвалы магазинов, гостиниц и административных сооружений. Таймеры были установлены так, чтобы взрывы произошли уже после того, как немцы займут Киев.
Первые детонации вызвали панику как среди немецких солдат, так и среди местных жителей. Центр города буквально пылал, но причины взрывов оставались непонятными. Горели здания, рушились целые кварталы. Немцы сразу обвинили советских диверсантов, назвав это актом разрушения собственного города. Фотографы Вермахта делали многочисленные снимки разрушенного Крещатика и использовали их как пропаганду против большевиков. Однако у этих событий было четкое объяснение: советское командование заранее спланировало эти действия, чтобы оставить захватчикам лишь руины.
Взрывы ударили не только по инфраструктуре города, но и по его жителям. Люди, не успевшие эвакуироваться, оказались в эпицентре взрывов, пожаров и разрушений. Многие погибли под завалами зданий, другие получили серьезные ранения. Немецкие войска отреагировали на эти события жесткими обысками и арестами, пытаясь найти среди населения “диверсантов”.
Сегодня большинство исследователей сходятся во мнении, что взрывы на Крещатике были результатом советской стратегии. Однако эти действия не только сорвали планы немцев по использованию городской инфраструктуры, но и нанесли непоправимый ущерб Киеву и его жителям. Главная улица города, которая до войны была символом жизни и процветания, лежала в руинах, а её восстановление потребовало многих лет.
Хаос и порядок — первые дни оккупации Киева
За короткое время город охватила волна паники и грабежей. Люди бросились к складам, магазинам и рынкам, пытаясь забрать всё, что могло пригодиться для выживания: продукты, одежду, лекарства. Особенно напряженная ситуация сложилась у Бессарабского рынка, где собрались толпы. Люди разбирали остатки товаров, переворачивали ящики, не думая о последствиях. Забирали не только еду, но и бытовые вещи. В такой ситуации каждый действовал сам за себя, ведь никто не знал, что его ждет завтра.
Грабежи продолжались недолго. Уже на третий день в городе появились немецкие патрули. Вермахт быстро навел новый порядок, не оставляя места для хаоса. За мародерство наказывали немедленно и жестоко, вплоть до расстрела на месте. На главных улицах Киева воцарилась тишина, но это была тяжелая тишина, полная страха.
Вместе с этим начали действовать первые приказы оккупационной власти. По распоряжению коменданта Киева генерала Эбергардта, жители должны были немедленно сдать оружие, включая охотничьи ружья и ножи. Оккупанты также потребовали сдать радиоприемники, опасаясь возможной связи с советской властью. На углу Крещатика и Прорезной выстроились длинные очереди горожан под присмотром немецких солдат, выполнявших приказы.
Одновременно на стенах разрушенных зданий начали появляться пропагандистские плакаты с портретами Гитлера. Их расклеивали в самых заметных местах — на неработающих витринах и обгоревших стенах. Один из таких плакатов был наклеен поверх старой театральной афиши на улице Карла Маркса, которая вскоре исчезла в огне взрывов. Новый порядок сопровождался пропагандой, которая пыталась создать видимость контроля и спокойствия.
Постепенно хаос первых дней сменился новой реальностью. В городе не было света, воды и транспорта. Магазины стояли пустыми и обугленными после пожаров, а люди пытались приспособиться к условиям оккупации. Немецкий порядок держался на страхе и насилии, а разрушенный Крещатик стал символом начала тяжелого и неизвестного периода для Киева.
“Штрассе” вместо Киева
Нацистская власть пыталась стереть следы прошлого и навязать городу новую идентичность. Крещатик, центральная артерия Киева, получил название Айхгорнштрассе в честь немецкого генерала Эйхгорна, командовавшего войсками во время Первой мировой войны. Улицу Кирова переименовали в Тодтштрассе, увековечив имя Фрица Тодта — немецкого инженера и руководителя строительной организации. Лютеранская улица стала Лютерштрассе, а площадь Спартака была названа в честь Георгия Шлейфера — немецкого архитектора, который когда-то строил здания в Киеве.
Переименование носило не только практический, но и психологический характер. Это был способ подчеркнуть присутствие новой власти и создать ощущение, что город принадлежит оккупантам. Вместо знакомых названий киевляне видели таблички на немецком языке, которые превращали родные улицы в чужие. Нацисты хотели, чтобы их порядок воспринимался как неизбежный и привычный.
Выживание в остановившемся городе
Пока улицы получали новые названия, сама жизнь в Киеве замерла. Свет исчез — электростанции были взорваны при отступлении советских войск. Трамваи остановились, и привычный ритм городского транспорта оборвался. Люди вынуждены были ходить пешком, преодолевая большие расстояния через разрушенные кварталы и разбитые дороги.
Острой проблемой стало водоснабжение. Водопровод не работал, и воду приходилось добывать из подземных источников и колодцев. Одно из таких мест находилось на территории Михайловского Златоверхого собора. Там собирались очереди женщин и детей с ведрами и канистрами. Рядом можно было увидеть немецких солдат, которые тоже пользовались этим источником и даже фотографировались возле импровизированных “водокачек”. Эти фотографии позже стали свидетельствами повседневной жизни оккупированного города, где вода превратилась в ценность, доступную не всем.
Немецкая администрация заняла лучшие здания города. В бывшем штабе Киевского военного округа на улице Банковой расположился Генералкомиссариат — центр власти оккупантов, где принимались ключевые решения. Местное самоуправление было передано Киевской городской управе, которую составили из чиновников, лояльных немцам. Она разместилась в здании на бульваре Шевченко, где до войны находилась школа. Эти две структуры символизировали двойной контроль над Киевом: нацистский режим с одной стороны и украинская администрация, выполняющая подчиненные функции, с другой.