В XIX веке Киев был большим, тихим и в целом законопослушным городом. Городовые на перекрестках, «рогатки» на улицах в темное время суток, полный контроль полиции над жизнью города – так выглядела его повседневная жизнь. По сравнению с разгулом криминала в Лондоне, Париже и Санкт-Петербурге, в Киеве царили мир и покой. Крупным преступлением, о котором писали даже в «Киевских губернских ведомостях», считалось воровство котомки с рубашкой, подштанниками и тремя рублями. Но все изменилось в 1850-х годах. Далее на kyivyes.
С середины XIX века в Киеве начался промышленный и строительный бум, развивалась торговля, увеличивалось население. Город расцветал, и вместе с ним расцветала преступность. Помимо местных жителей, стремившихся к легкой наживе, в Киев стекались темные личности со всей империи. Полиция города оказалась не готова к такому наплыву криминальных элементов и постепенно теряла контроль над ситуацией.
Злачные места и притоны
Пришлые люди весьма свободных взглядов на закон селились в пригородах Киева. На краю деревни Демеевка, за Васильковской заставой, находилась местность под названием «Васильки». Жители этого района занимались извозом, но основной доход получали от торговли спиртным в корчмах и трактирах. Злачные места, куда не было ходу полиции, привлекали все больше темных личностей, и вскоре Васильки уже кишели притонами. Вечерами здесь царил разгул и разврат. Игра в карты, выпивка, публичные дома – этот криминальный район напоминал знаменитый петербургский «Малинник», давший миру выражение «воровская малина».
С другой стороны города, возле Кирилловского монастыря, тоже появились свои места с дурной славой. Здесь открывались кабаки, в которых водка лилась рекой, и собирались самые пропащие люди. Проходящая рядом Куреневская дорога была опасным местом не только ночью. Даже днем там могли обокрасть и убить любого проезжего. Жители соседних усадеб боялись покидать свои дома, а полиция не могла совладать с этим рассадником преступлений.
Район Кловских оврагов и современной улицы Князей Острожских, место, известное как Кресты, превратилось в криминальную зону после переноса Киевской крепости на Печерск. Возле церкви св. Ильи находился толкучий рынок, на котором торговали крадеными вещами, продавали себя гулящие девки, а мошенничеством и мелкими кражами занимались даже местные жители и солдаты из крепости. В Крестах собирались бродяги, пьяницы и воры. Обычные горожане старались обходить это место стороной, иначе можно было поплатится не только кошельком.
Также не обошел своим вниманием криминал и центр Киева. Царский сад (современный Мариинский парк) стал местом обиталища так называемого берегового отряда. Это были киевские бездомные, которые жили в норах на берегах Днепра. Они постепенно перебирались в центральный парк, сбивались в большие группы и терроризировали местное население. Любой, кто оказывался поблизости, мог подвергнуться нападению. Воровство и грабеж были для них обычным занятием. Когда Царский сад перестал вмещать в себя огромные криминальные группы, они начали занимать территории на Подоле, в районе Житнего рынка.
Вне закона
Еще одной головной болью киевской полиции был Левый берег Днепра. Дело в том, что в XIX веке Левый берег административно относился к Черниговской губернии. Преступники, сделав свои черные дела в Киеве, переправлялись через Днепр и оказывались вне юрисдикции киевских властей. Полиция Киева прекрасно знала, что бандиты скрываются в слободках на Левом берегу, но преследовать их там не могла. Нужно было делать запросы в полицию Черниговской губернии, но бюрократические задержки не давали возможности быстро ловить преступников. У них было время совершить еще несколько преступлений в Киеве и потом скрыться в других местах.
Одной из самых опасных криминальных групп на Левом берегу были пираты. Они нападали на баржи с мукой и крупой, брали их на абордаж, а затем перевозили украденное через Цепной мост. Иногда разбойники объединялись с контрабандистами, и пока одни грабили баржи и обозы, другие сбывали товары по поддельным документам. Преступления становились настолько дерзкими, что даже приходилось привлекать армию для их усмирения.
Современному киевлянину трудно представить, что улица Фундуклеевская (совр. Богдана Хмельницкого) была застроена лишь до Городского театра (совр. им. Леси Украинки), а дальше тянулись бескрайние Афанасьевские яры. Эти овраги, поросшие лесом, называли «киевской Швейцарией». Но несмотря на красоту местности, горожане не спешили гулять по этим красивым местам. В оврагах скрывались разбойники и грабители, которые чувствовали себя там в полной безопасности. Полиция попросту боялась заходить в эти места. Преступники грабили магазины на Крещатике и Фундуклеевской, нападали на прохожих, а затем спокойно отправлялись в «Швейцарию».
В 1890-х годах началась застройка яров, и это вынудило преступный мир уйти из центра города и переместиться на окраины.
Ответные меры
Рост преступности в Киеве вызывал недовольство горожан и очень беспокоил полицейское руководство. Сыскной полиции (уголовного розыска) в городе не существовало, ловили преступников обычные городовые. Жалованье у них было маленькое, а жизнью рисковать приходилось. Поэтому неудивительно, что городовые не проявляли особого энтузиазма. К тому же штат городовых был небольшой. Для разросшегося города их не хватало, а новых сотрудников взять не могли из-за отсутствия финансирования.
Ситуация начала улучшаться только в начале XX века, когда в Киеве создали сыскную полицию на профессиональной основе. Для уголовного мира наступили тяжелые времена, многие банды вообще покинули город. Также большую роль в борьбе с преступностью сыграло развитие городской инфраструктуры. Застраивались овраги и пустыри, расширялись улицы, устанавливались фонари. Для криминального элемента в городе оставалось все меньше удобных укрытий. Киев постепенно превращался в безопасный и цивилизованный город, в котором закон и его блюстители начали работать в интересах жителей города.