После того как большевики вошли в Киев, их основной задачей стало достижение и удержание власти во всех крупных городах Украины. Как только большевистская нога ступила на киевские земли, красный террор вступил в действие. Во главе большевиков тогда был Михаил Муравьев, который выполнял все приказы высшей власти. Они устроили кровавое действо. Приказы, поступившие от советской власти Муравьеву отмечали, что все военные, монархисты и все другие враги революции должны быть полностью уничтожены. Далее на kyivyes.
Красный террор в первую очередь затрагивал обычных мирных жителей столицы, в то время, как разведки УНР и добровольцев продолжали свою работу. Аресты, массовые убийства, пытки и заключения. Это все почувствовали на себе киевляне.
Шпионы или разведчики?
Большевистские репрессии становились все больше, поэтому это очень повлияло на работу агентурных сетей повстанцев. Из-за некоторых провалов в работе в течение весны агенты стали более осторожными, начали использовать конспиративные меры в своей работе. Петлюровский штаб, а также штабы в Варшаве получали новости регулярно. В первую очередь важно было понять настроение киевлян, их социальное, эмоциональное и финансовое состояние. Поскольку большевики продолжали срывать свою злость на мирном населении. В Киеве работал даже конспиративный штаб, который специально собирал и рассылал всю информацию в другие штабы. Руководителем киевского штаба был некто по имени Альфа. Именно он посылал все сборники новостей в главный штаб. Говорят, что последний курьер Альфы шел пешком в Полтаву, когда столицу захватил Деникин.
Приговоры для киевлян
Что интересно, что обвинения были настолько странными, что даже с первого раза можно было не понять в чем именно тебя обвиняют. Информацию о расстрелянных киевлянах печатали в городских газетах. Как правило, рядом с именем погибшего печатали причину расстрела. Это мог быть бандитизм, преступление на работе и тому подобное. Иногда просто была приписка “в порядке красного террора”.
Для ареста также не нужна была какая-то причина. Поэтому в Киеве частенько устраивали отловы как охота на зайцев. Какой-то квартал или район окружали и останавливали всех и каждого. У кого были советские документы, тех отпускали, других же сразу забирали в тюрьмы, казематы. Иногда количество задержанных людей в день доходило до нескольких сотен.
Аресты всегда сопровождались реквизициями. Большевики брали все, что хотели, без разрешения и совести. При задержании их не интересовали бумаги или документы. Они спрашивали о серебре и золоте, драгоценных камнях, золоте и тому подобное. Даже грабили тех, кто ждал своей участи в тюрьме. Нередко перед расстрелом просили раздеться до белья, чтобы сохранить одежду или обувь.
Очень активно начали использовать силу заключенных для работ. К сожалению, от такого труда не освобождали ни возраст, ни болезни, поэтому с утра до вечера приходилось работать всем. Но многие заключенные специально записывались на эти работы, чтобы хоть как-то изменить тюремные стены. Труднее всего было тем, кто работал на подготовке могил. Они возвращались в свои камеры подавленные и расстроенные, очень часто даже обсуждали, не для себя ли они копали могилы.
Концентрационные лагеря
Даже если человек попадал в концлагерь, это не давало никаких гарантий на спасение. Они появились в Киеве в 1919 году, из-за отсутствия мест для арестов и содержания заключенных. В старой тюрьме “Косой капонир” было всего 200 мест, в то время, как большевики смогли разместить там почти полторы тысячи заключенных. После открытия концлагеря, сюда начали свозить всех, кто был приговорен к общественным работам. Арестанты считали что попасть в концлагерь это было большой удачей. Почему-то они были уверены, что здесь не расстреливают и есть шанс просто отсидеть свой срок и выйти. Но убийства были, за кухней, среди ночи, еще и на глазах у всех. Первый комендант концлагеря Сорокин еще поддерживал более или менее нормальные условия. Ад начался с появлением нового руководителя – Угарова.
Одной ночью была проведена огромная облава, благодаря которой было арестовано почти 700 человек. Угаров перевел в концлагерь всех, кто работал на заводах. Затем собрал всех во дворе концлагеря и распределил по категориям. Новые арестанты вызвали большое перенаселение, в тех помещениях, в которых помещалось до 30 человек, на самом деле существовало почти 120 человек. Летом было очень жарко, нельзя было ни сесть, ни лечь. Когда Угаров ехал из лагеря, коменданты выпускали заключенных на улицу, чтобы немного подышать воздухом. Но как только издалека слышали грохот автомобиля, все быстро расходились по камерам и не издавали ни звука.
За месяц такой работы концлагерь был переполнен. Поэтому было принято решение о создании еще одного концлагеря на берегу Днепра. Строили его заключенные собственными руками. В конце августа закончилось строительство лагеря на Трухановом острове, но работу свою так и не начал.
Красный террор вызвал бурную волну негативных эмоций. Пострадавшие и те, кто был заинтересован в прекращении этого ужаса начали писать жалобы во всевозможные инстанции Киева и Москвы. К тому же очень большое количество писем касалось и содержания заключенных. Сестры милосердия в своих воспоминаниях описывали ужасные условия. Грязно, тесно, еды никакой почти нет, особенно для детей и стариков. А грубые сотрудники концлагеря хвастались друг перед другом своими методами воспитания и жестокостью. Крики, побои и издевательства стали нормой для Киева. К тому же и к родным своих жертв большевики относились без уважения.
Свиданий не было с заключенными. Можно было только 2 раза в неделю принести еду и продукты. Посетители даже не знали, живы ли их родственники. Даже количества заключенных не объявлялись. Сестрам милосердия категорически запрещалось общаться с родственниками пленных. Поэтому они придерживались этого правила, ведь это было залогом того, что и в дальнейшем сестры смогут посещать заключенных и хоть как-то облегчать их пребывание в концлагерях.
Чекисты также очень часто врали прямо в глаза родным. Например, заключенный был расстрелян, а большевики рассказывали, что он направлен в Москву или в любой другой город. К тому же такая ложь давала возможность и в дальнейшем получать еду и продукты от обычных жителей города.
Совнарком и его противники
Ощущение того, что можно все и даже больше затуманило ум Лацису, он начал проявлять достаточно большую независимость от советской власти. Достаточно показательным было дело, которое касалось Паукера. Хотя он и был арестован, но за него вступились довольно влиятельные люди. На одном из заседаний Совнаркома Жарко спросил у Лациса, как он предлагает решать вопрос об освобождении Паукера, ведь все ждут решения этого вопроса. Лацис ответил, что не сможет этого сделать потому, что уже вчера Паукер был расстрелян. Потом оказалось что это ложь. Действительно, через три дня после этого заседания к Жарко пришла жена арестованного и рассказала, что вчера ее дочь развернули и отправили домой не взяв даже еду. Объяснив, что Паукер был отправлен в Москву, в другую тюрьму. Только тогда стало понятно как вел себя Лацис и как жестоко обманул всех.
Лацис продолжал врать даже тогда, когда из Москвы в Киев была направлена специальная комиссия, которая должна была рассмотреть условия и правила содержания заключенных.
В общем, историки говорят, что за время красного террора было уничтожено почти 5000 человек в Киеве. Среди жертв были представители украинской интеллигенции, украинские министры и даже митрополит Владимир.
И только 2 марта украинские казаки освободили Киев от большевиков.